Трагедия множества или множество трагедий
Что такое трагедия множества? Это трагедия цифр. Могут ли цифры лечь в основу трагедии? Способны ли мы проникнуться трагическим чувством, видя на фотографии или в киноленте, как множество неизвестных нам людей стоят голыми на краю рва и падают вниз под выстрелами? Такое зрелище вызывает шок, но не ощущение трагедии. Мы не можем сопереживать с отдельным человеком в толпе уничтожаемых. А теперь представим себе, что из этой толпы на нас смотрит человек, мы видим его лицо. «Кто он? - спрашиваем мы себя. - Как раскрутить назад ленту его судьбы?» В процессе такого исследования ужас мертвых цифр превращается в рассказ о жизни живого человека, история множеств - во множество историй.
Нам уже приходилось работать в этом ключе. В четырехтомнике «Крепость над бездной» показаны сотни узников терезинского концлагеря-гетто, их характеры, их интересы, человеческие черточки и слабости. Герои этих книг – взрослые и дети, сионисты и чешские патриоты, художники и музыканты, писатели и философы и просто ничем не примечательные «обычные» люди. Все они выгребают против течения чтобы выжить, в то время как поток неумолимо несет их к гибели.
Веслами терезинцам служили твердые моральные устои, помогавшие народу выживать уже не одно тысячелетие. Поэтому с самого начала, с прихода Гитлера к власти в 1933 году, когда эти устои расшатывались нацизмом, и до конца – до физической смерти – евреи Терезина смогли сохранить достоинство и даже творческую энергию, создавая в голоде и холоде рисунки и спектакли, выпуская подпольные журналы, исполняя «Реквием» Верди.
На Рижское гетто, Саласпилс и Кайзервальд нацизм не надевал маску «санатория для заслуженных евреев», как это было в Терезине. Здесь садизм и «акции» убийства были прямыми и жестокими актами повседневной жизни.
Не было здесь и культуры в терезинском смысле. Не было и того количества дневников, отчетов еврейского самоуправления и не было, наконец, нацистских пропагандистских фильмов, запечатливших лица, хоть это и не являлось целью съемок. Поэтому в случае с людьми из Рижского транспорта наша задача оказалась гораздо сложнее.
Неожиданно на помощь пришли чешская полиция и министерство внутренних дел. Сохранились заполненные бланки на получение внутреннего или зарубежного паспорта, на эмиграцию уже из Протектората Богемии и Моравии (марионеточного государства, придуманного Гитлером) и другие документы. Многие снабжены фотографиями, причем, как правило, высокого качества. Истории людей приобрели лица.
На помощь пришли также книги историков, интервью и мемуары выживших, а главное – документальный фильм Лукаша Пшибыла «Забытые транспорты», одна из четырех частей которого посвящена рижской истории.
Мы прочли и перевели все документы, которые нам удалось раздобыть в разных архивах. Тем не менее, этого оказалось недостаточно для воссоздания облика каждого отдельно взятого человека из списка трёх тысяч. Пока мы представляем тех, о ком удалось собрать наиболее полную информацию.
Читатель книги и посетитель выставки «3000 судеб» может быть удивлен, что за человеком с честным и открытым лицом тянется целый хвост преступлений, означенных в полицейских рапортах и доносах «бдительных граждан». Ни одно из них не является основанием для лишения жизни. В кривом зеркале тогдашнего «правосудия» даже звезда Давида, не пришитая по всем правилам к верхней одежде, служила поводом для ареста.
Данный труд не претендует на научное исследование. Мы лишь попытались воссоздать общую картину и на ее фоне поместить отдельных людей, волею злой судьбы занесенных в страшные списки.
Что такое трагедия множества? Это трагедия цифр. Могут ли цифры лечь в основу трагедии? Способны ли мы проникнуться трагическим чувством, видя на фотографии или в киноленте, как множество неизвестных нам людей стоят голыми на краю рва и падают вниз под выстрелами? Такое зрелище вызывает шок, но не ощущение трагедии. Мы не можем сопереживать с отдельным человеком в толпе уничтожаемых. А теперь представим себе, что из этой толпы на нас смотрит человек, мы видим его лицо. «Кто он? - спрашиваем мы себя. - Как раскрутить назад ленту его судьбы?» В процессе такого исследования ужас мертвых цифр превращается в рассказ о жизни живого человека, история множеств - во множество историй.
Нам уже приходилось работать в этом ключе. В четырехтомнике «Крепость над бездной» показаны сотни узников терезинского концлагеря-гетто, их характеры, их интересы, человеческие черточки и слабости. Герои этих книг – взрослые и дети, сионисты и чешские патриоты, художники и музыканты, писатели и философы и просто ничем не примечательные «обычные» люди. Все они выгребают против течения чтобы выжить, в то время как поток неумолимо несет их к гибели.
Веслами терезинцам служили твердые моральные устои, помогавшие народу выживать уже не одно тысячелетие. Поэтому с самого начала, с прихода Гитлера к власти в 1933 году, когда эти устои расшатывались нацизмом, и до конца – до физической смерти – евреи Терезина смогли сохранить достоинство и даже творческую энергию, создавая в голоде и холоде рисунки и спектакли, выпуская подпольные журналы, исполняя «Реквием» Верди.
На Рижское гетто, Саласпилс и Кайзервальд нацизм не надевал маску «санатория для заслуженных евреев», как это было в Терезине. Здесь садизм и «акции» убийства были прямыми и жестокими актами повседневной жизни.
Не было здесь и культуры в терезинском смысле. Не было и того количества дневников, отчетов еврейского самоуправления и не было, наконец, нацистских пропагандистских фильмов, запечатливших лица, хоть это и не являлось целью съемок. Поэтому в случае с людьми из Рижского транспорта наша задача оказалась гораздо сложнее.
Неожиданно на помощь пришли чешская полиция и министерство внутренних дел. Сохранились заполненные бланки на получение внутреннего или зарубежного паспорта, на эмиграцию уже из Протектората Богемии и Моравии (марионеточного государства, придуманного Гитлером) и другие документы. Многие снабжены фотографиями, причем, как правило, высокого качества. Истории людей приобрели лица.
На помощь пришли также книги историков, интервью и мемуары выживших, а главное – документальный фильм Лукаша Пшибыла «Забытые транспорты», одна из четырех частей которого посвящена рижской истории.
Мы прочли и перевели все документы, которые нам удалось раздобыть в разных архивах. Тем не менее, этого оказалось недостаточно для воссоздания облика каждого отдельно взятого человека из списка трёх тысяч. Пока мы представляем тех, о ком удалось собрать наиболее полную информацию.
Читатель книги и посетитель выставки «3000 судеб» может быть удивлен, что за человеком с честным и открытым лицом тянется целый хвост преступлений, означенных в полицейских рапортах и доносах «бдительных граждан». Ни одно из них не является основанием для лишения жизни. В кривом зеркале тогдашнего «правосудия» даже звезда Давида, не пришитая по всем правилам к верхней одежде, служила поводом для ареста.
Данный труд не претендует на научное исследование. Мы лишь попытались воссоздать общую картину и на ее фоне поместить отдельных людей, волею злой судьбы занесенных в страшные списки.
Сергей Макаров
